June 13th, 2016

Кто не хочет стать миллионером?

Originally posted by maysuryan at Кто не хочет стать миллионером?

13 июня 2016 года исполнилось 50 лет российскому математику Григорию Перельману. Гражданам России он известен главным образом не тем, что решил одну из научных "проблем тысячелетия" — доказал гипотезу Пуанкаре, но как "человек, не желающий стать миллионером". Когда в 2006 году ему была присуждена медаль Филдса (аналог Нобелевской премии в области математики), он от неё отказался. Он сказал: "Меня не волнуют ни слава, ни деньги... Зачем мне жалкие деньги, когда мне принадлежит Вселенная?". В 2010 году он отказался от Премии тысячелетия размером в 1$ млн, присуждённой ему Математическим институтом Клэя. В 2011 году отказался от звания академика РАН, хотя ему достаточно было сказать "да" в ответ на телефонный звонок или телеграмму, чтобы выборы состоялись. Но он этого делать не стал. Ещё ранее, в 1996 году, он отказался от премии Европейского математического общества...
В итоге математик-отшельник, сторонящийся коллег, журналистов, наград и почестей, приобрёл чрезвычайную популярность в обществе. Появилось даже забавное выражение "нужен он мне, как Грише Перельману миллион"... Надо сказать, что в наше время, когда всё, абсолютно всё принято измерять и взвешивать исключительно в звонкой монете, чудак-математик своими стоическими отказами от миллионов подрывает этот основополагающий общественный принцип.Collapse )

Вы не рефлексируйте...вы распространяйте...(С) Ничего что фото из Полтавы...

Originally posted by dr_rusi4 at Вы не рефлексируйте...вы распространяйте...(С)
Просто оставлю это здесь для наших пидо...тху...либарастически настроенных друзей...

Перед вами опубликованная несколько часов назад картинка в твиттере главного редактора "Эха Москвы". Заметьте, профессионального информационщика!




Мгновенно разлетается по каментам праведное негодование демократических блогеров и гражданских активистов.

Но! Мы же с вами не идиоты.
Внимательно смотрим на изображение.
Пуховики на фанатах? В Марселе? Летом?

Через пару минут находим эту фотографию в поиске гугла.
Так это же Полтава, а не Марсель!

Естественно, твит через часик удаляется и появляется пресный отмаз в стиле: "Спасибо всем, кто поправил меня с фотографией болельщиков. Весьма признателен".

Ага, забыл хорошего настроения ещё всем пожелать.

частично попячено у http://vbulahtin.livejournal.com/2478971.html

"Сбросьте его по дороге". Русские люди...

Originally posted by maxfux at "Сбросьте его по дороге"
Однажды ко мне в купе (вагоны были уже забиты до отказа) положили раненого полковника. Старший военный врач, командовавший погрузкой, сказал мне:
— Возьмите его. Я не хочу, чтобы он умер у меня на пункте. А вам все равно. Дальше Пскова он не дотянет. Сбросьте его по дороге.

— А что у него?
— Пуля около сердца. Не смогли вынуть— инструментов нет. Ясно? Он так или иначе умрет. Возьмите. А там— сбросите...
Не понравилось мне все это: как так — сбросить? Почему умрет? Как же так? Это же человеческая жизнь. И вот, едва поезд тронулся, я положил полковника на перевязочный стол. Наш единственный поездной врач Зайдис покрутил головой: ранение было замысловатое. Пуля, по-видимому, была на излете, вошла в верхнюю часть живота и, проделав ход к сердцу и не дойдя до него, остановилась. Входное отверстие— не больше замочной скважины, крови почти нет. Зайдис пощупал пульс, послушал дыхание, смазал запекшуюся ранку йодом и, еще раз покачав головой, велел наложить бинты.
— Как это? — вскинулся я.
— А так. Вынуть пулю мы не сумеем. Операции в поезде запрещены. И потом — я не хирург. Спасти полковника можно только в госпитале. Но до ближайшего мы доедем только завтра к вечеру. А до завтра он не доживет.
Зайдис вымыл руки и ушел из купе. А я смотрел на полковника и мучительно думал: что делать? И тут я вспомнил, что однажды меня посылали в Москву за инструментами. В магазине хирургических инструментов «Швабе» я взял все, что мне поручили купить, и вдобавок приобрел длинные тонкие щипцы, корнцанги. В списке их не было, но они мне понравились своим «декадентским» видом. Они были не только длинными, но и кривыми и заканчивались двумя поперечными иголочками.
Помню, когда я выложил купленный инструмент перед начальником поезда Никитой Толстым, увидев корнцанги, он спросил:
— А это зачем? Вот запишу на твой личный счет — будешь платить. Чтобы не своевольничал.
И вот теперь я вспомнил об этих «декадентских» щипцах. Была не была! Разбудив санитара Гасова (он до войны был мороженщиком), велел ему зажечь автоклав. Нашел корнцанги, прокипятил, положил в спирт, вернулся в купе. Гасов помогал мне. Было часа три ночи. Полковник был без сознания. Я разрезал повязку и стал осторожно вводить щипцы в ранку. Через какое-то время почувствовал, что концы щипцов наткнулись на какое-то препятствие. Пуля? Вагон трясло, меня шатало, но я уже научился работать одними кистями рук, ни на что не опираясь. Сердце колотилось, как бешеное. Захватив «препятствие», я стал медленно вытягивать щипцы из тела полковника. Наконец вынул: пуля! Кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся. За моей спиной стоял Зайдис. Он был белый как мел:
— За такие штучки отдают под военно-полевой суд,— сказал он дрожащим голосом.
Промыв рану, заложив в нее марлевую «турунду» и перебинтовав, я впрыснул полковнику камфару. К утру он пришел в себя. В Пскове мы его не сдали. Довезли до Москвы. Я был счастлив, как никогда в жизни! В поезде была книга, в которую записывалась каждая перевязка. Я работал только на тяжелых. Легкие делали сестры. Когда я закончил свою службу на поезде, на моем счету было тридцать пять тысяч перевязок!
_______________________________________________________

— Кто этот Брат Пьеро? — спросил Господь Бог, когда ему докладывали о делах человеческих.
— Да так... актер какой-то,— ответил дежурный ангел.— Бывший кокаинист.
Господь задумался.
— А настоящая как фамилия?
— Вертинский.
— Ну, раз он актер и тридцать пять тысяч перевязок сделал, помножьте все это на миллион и верните ему в аплодисментах.

С тех пор мне стали много аплодировать. И с тех пор я все боюсь, что уже исчерпал эти запасы аплодисментов или что они уже на исходе. Шутки шутками, но работал я в самом деле как зверь...

Александр Вертинский, "Дорогой длинною"