alexandr3 (alexandr3) wrote,
alexandr3
alexandr3

Categories:

Сегодня, государь император расстрелян, И наследник престола отдан во власть палачу!

Можно по разному относиться к царю, но расстрел детей, доктора Боткина - преступление которому нет оправдания. Преступление, которое долго и безуспешно пытались приписать правительству большевиков в Москве. Преступление, немало способствовавшее дальнейшей ожесточенности гражданской войны. Преступление, развязавшее Красный Террор и Белый террор.

Сегодня  и Красным, и Белым надо ВМЕСТЕ очистить Россию от экономической и политической власти черты оседлости, ответственной и за убийство детей царя, и за нынешнее разграбление нашей Родины.




К июлю 1918 года вся царская семья уже третий месяц содержалась под арестом в Екатеринбурге. На втором этаже дома Ипатьева, в комендантской комнате, сидя за письменным столом, комиссар Юровский мрачно буравил глазами вытянувшегося перед ним по стойке “смирно” красногвардейца. То есть пытавшегося тянуться, немая сцена продолжалась уже седьмую минуту, и боец волей-неволей начал переминаться с ноги на ногу. Тишину нарушало лишь постукивание Юровским карандашом по столу, да слышный из-за двери приглушенный мат сменявшихся на постах рабочих злоказовской фабрики. Первым не выдержал красногвардеец:

-          Не доверяете, товарищ комиссар? Может хватит все-таки шпынять и проверять ежедневно? Сейчас не старый режим, никто никого грабить и убивать не собирается, потому как я есть сознательный боец рабоче-крестьянской Красной Гвардии! Мы живем в свободной стране и полицейские замашки не покатят. Ныне у нас кругом Свобода, Равенство и Братство!

-          Ты куда Татьянины сережки дел? – все так же постукивая карандашом по столу, спросил Юровский.

-          Фильтруй базар, комиссар, за такие предъявы безвинному человеку тебя любой братишка порезать может.

-          Не пугай! А ну, разувайся!

-          Да на, держи, делов-то! – красногвардеец достал из-за голенища сапога и протянул Юровскому маленький черный бархатный мешочек. – То-то я чувствую что-то в сапог попало, не иначе вещица сама откуда свалилась, когда я царских дочерей из их комнаты в столовую на обед конвоировал.

Вытряхнув серьги на ладонь и секунду-другую полюбовавшись игрой бриллиантов на свету, Юровский мрачно предупредил красногвардейца:

-          Смотри у меня, каторжная морда! В последний раз тебя выручаю! За воровство для начала получишь три наряда вне очереди. А захочешь чтоб я тебя совсем простил, с сегодняшнего дня будешь в оба глаза смотреть и мне докладывать, что другие у бывшего царя тащат, и где его семья и слуги неучтенные драгоценности прячут. Добудешь ценные сведения – и сегодняшнее забуду, и революционное командование в долгу не останется – премию тебе выдадим.

-          Не сомневайтесь, товарищ комиссар, все в лучшем виде исполню!

-          Ну иди! И скажи Медведеву, пусть проводит ко мне гражданку Романову.

-          Которую из Романовых?

-          Царицу бывшую, Александру Федоровну. Она с утра переговорить со мной хотела, надеюсь что не о твоих художествах.

Вскоре в сопровождении двух конвойных в кабинет Юровского вошла императрица и доктор царской семьи Боткин.

-          Яков Хаимович, мне известно об ужасе, творящемся в больницах Екатеринбурга! – прямо глядя в лицо Юровского, заявила Александа Федоровна. – В городе мор, без квалифицированной медицинской помощи люди умирают сотнями, а половина медиков разбежалась. Мои дочери могут помочь. По квалификации они не уступают лучшим медсестрам, всю германскую войну проработали вместе со мной в петербургских госпиталях, ухаживали за ранеными.

-          Что толку от помощи твоих дочерей, если в больницах ни бинтов, ни лекарств? – огрызнулся Юровский. – При вашей-то власти все на дворцы, да на полицию с армией тратили. На народное здравоохранение Вам не хватало!

-          Не лукавьте, любезный! Моего мужа можно обвинить во многих просчетах, но за все время правления государя-императора, даже во время войны, проблем с бинтами в российских больницах не существовало. Да если б только с бинтами! Сейчас все отечественное медицинское производство стоит, то немногое из лекарств что есть, завезено из-за границы. А в городской больнице ваша солдатня выпила даже денатурированный спирт, и врачам нечем стерилизовать раны.

-          Да и что за кадры там работают! – с горечью заметил доктор Боткин. – Я сам видел как хирург Фридман, перед операцией, после дезинфекции ладоней, почесал за ухом, и вновь поднял руки вверх как стерильные.

-          Хватит контреволюционной пропаганды! – хватив кулаком по столу, рявкнул Юровский. – Из больницы Ваши дочери могут бежать, поэтому работать я им запрещаю!

-          Они не убегут без родителей. Да и потом, можно послать с каждой из них в качестве стражи пару Ваших мордоворотов. Все равно без дела сидят, да и не умеют они ничего...

-          Гражданка Романова, не забывайтесь! Вы арестованная. Так же, как ваши дочери. И работать в госпитале я им запрещаю! Ишь чего захотели - чтоб старушки сердобольные об участи безвинных девушек слезы лить начали! Не выйдет! А с проблемами революция без Вас как-нибудь разберется.

-          Я предлагаю помощь своих дочерей не революции, а русским людям. Боюсь им действительно трудно разобраться, кто может помочь в создавшемся положении.

-          Хорошо, я передам Ваше предложение городскому ревкому. Можете идти, гражданка Романова. Я Вас больше не задерживаю.

-          Хорошо, я уйду. Только запомните - горе той стране, в которой некому лечить людей и больных лишают медикаментов!

Вернувшись от Юровского, не заходя к Николаю, Александра Федоровна прошла в комнату дочерей. За дверью, подпираемой двумя небритыми красногвардейцами в засаленных шинелях, слышались оживленные девичьи голоса и веселое гавканье Татьяниной собачки Дженни. Увлекшись спором и не заметив появления матери, самая младшая из княжон – Анастасия, с детской непосредственостью продолжала выкладывать наболевшее.

-          А я не хочу быть как папа’ и мама’. Вечные заботы о семье, просители, трусливые министры, эти ужасные революции! Вот возьму и выйду замуж за герцога Сигварда, второго сына шведского короля Густава! Он такой славный и лицо мужественное. Мы не будем править страной, лучше сделаемся знаменитыми путешественниками, как Нансен или Свен Гедин. У нас получиться, у скандинавов в крови талант первооткрывателей!

Стоя у порога, Александра Федоровна на минуту залюбовалась дочерьми. Даже здесь, под арестом, лишенные всех удобств и слуг, Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия выглядели элегантно и подтянуто. Как все аккуратно и продумано в их комнатке! Правда здесь слишком тесно, недостаточно места даже чтоб занести кровати, если б тюремщики и разрешили. Пока что спать царским дочерям приходилось прямо на полу, на расстеленных пальто и платьях.

Но все же на деревянной тумбе в левом углу букет васильков в простом деревенском глиняном кувшине, у печки- высокая, окрашенная черной краской подставка для цветов, в ней букет ромашек, здесь же лежат три книги – том первый “Войны и мира” Льва Толстого, “Великое в малом и Антихрист” Сергея Нилуса и Библия.

Еще книги лежали на столе – университетские учебники, три тома собрания сочинений Чехова, “Синее с золотом” Аркадия Аверченко, “О терпении скорбей” епископа Игнатия Брянчанинова, Новый Завет и Псалтырь.

Императрица знала, что читать дочерям приходится при свечах, в комнате было вечно полутемно, штору на окне Юровский открывать запретил, чтобы никто снаружи не увидел узниц, а свисавшая с потолка электрическая люстра в виде цветочной ветки с тремя лампочками вечно не зажигалась – электричество в Екатеринбурге давали от силы на несколько часов в сутки.

Александра Федоровна наконец решилась прервать разговор дочерей.

-          Как я и предчувствовала, работать в больнице Яков Юровский нам запрещает. Давайте смиримся и с этим. Все же, великим княжнам не дело тратить время на пустые разговоры, пора приниматься за учебу. Ольга проверит уроки Анастасии, Татьяна – Марии.

-          Мама, ну математика, литература, английский, французский, немецкий – я понимаю зачем учим – заметила Татьяна. – Но другие европейские языки, православные каноны, зачем все это?

-          Девочка моя, я не могу тебе всего объяснить... Только сердцем матери чую, всем вам предстоит долго, очень долго служить России. Так долго, что ни Советов, ни революционеров, ни реформаторов-дураков и в помине не останется, а вы все еще будете помогать русским людям. Многие трудные испытания им предстоят, многих судьба по разным странам раскидает, и дети и внуки в изгнании у них родятся, так что и язык родной знать не будут, но останутся   людьми православными. Мы за них в ответе. Чтоб их выручать, иностранные языки вам очень пригодятся. На помощь Божью вы всегда сможете рассчитывать, но все ж заветы святоотеческие вам лучше любого богослова знать не надобно...

Накануне отмечаемого иудеями Дня Оплакивания Иерусалима, в третьем часу ночи на 17 июля из полуподвальных окон Дома Ипатьева послышались многочисленные выстрелы, страшно выла в соседнем доме собака, на улице суетились какие-то люди, а ранним утром от крыльца дома отъехал грузовой автомобиль.

На рассвете полуобезумевший Юровский ввалился в кабинет заспанного комиссара Голощекина.

-          Товарищ Шая, приказ ревкома выполнен! Бывший царь Николай, гражданка Романова, их сын Алексей, дочери Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, доктор Боткин, служанка Демидова, повар Харитонов, лакей Трупп и собачка княжны Татьяны Дженни расстреляны!

-          Собачка Дженни говоришь! Насчет собачки приказа не было, - заметил Голощекин. - Своевольничаешь, товарищ Яков!

-          Да злющая псина была, Шая Исакович! Каждый раз меня облаивала.

-          Странно! А мне красноармейцы говорили – забавная и очень ласковая.

Ну да ладно! Дураков с собой на акцию брали?

-          Так точно, товарищ Шая! Медведева и Никулина водили с собой. Предварительно, конечно, обезоружили.

-          Кто привел приговор в исполнение?

-          Я, австрийские, венгерские и латышские товарищи из пистолетов. Служанку Демидову добили штыком.

-          Ну а как Медведев и Никулин?

-          Дрянь народишко оказался! Еще с вечера глаза залили, после акции Медведева рвало. Где только водку берут, не иначе царские драгоценности перли потихоньку. Несознательный народ, быдло! Теперь не иначе опять пьянствуют.

-          Хорошо что пьянствуют! Получишь по мандату ящик водки, закуску, пару бутылок себе возьми, остальное им отдай. Скажи, что за расстрел царской семьи их теперь самыми главными комиссарами назначат. Пусть всем хвастают! И слушок где можно пусти – мол они стреляли, о тебе и революционерах-интернационалистах народу знать не надобно. Кстати, хорошо что царские драгоценности теперь у нас, скоро Колчак город займет, все в дело пойдет – подпольщики вложения в церкви будут делать.

-          То есть как это, товарищ Шая?

-          А так! Пусть попы покаянные молебны служат, пусть каятся за убийство народом царской семьи. Пусть слезы льют о безвинно погибших юных княжнах, о больном ребенке – четырнадцатилетнем наследнике, о матери их многодетной и набожной. Пусть попы говорят – весь народ российский виновен! Колчаковцам придраться будет не к чему – примут за искреннюю скорбь недалеких монархистов. Русские теперь от сваленного на них цареубийства во веки не отмоются!

-          Ловко! А не боитесь, Шая Исакович, что попы еще больше народ против большевиков настроят?

-          Ну настроят, и что с того? Белым все равно не победить! Вместе с Колчаком пленные чехи воюют, оружие ему поставляют англичане, американцы, японцы, естествено небескорыстно. Русские засилья чужеземцев на своей земле ни за что не потерпят – вспомни историю. Сколько завоевателей зубы на том обломало. То ли дело мы, вроде бы свои, ха-ха... по фамилии. Ты бы свою сменил кстати, вот я Голощекин, и Голощекин.

-          Я уж отчество сменил, с Хаимовича на Михайловича.

-          Хорошо! Да прекрати ты дрожать, товарищ Яков, смотреть на тебя страшно. Гордиться должен, ты – сын каторжника из города Каинска убиваешь главного угнетателя, низложенного правителя бывшей империи! И символически все удачно получилось – в подвале дома Ипатьева закончилась история династии Романовых, начавшаяся в Ипатьевском монастыре2.

-          Понимаю, товарищ Шая!

-          Теперь о деле. От трупов избавиться надо, чтоб никаких следов не осталось. Есть в двадцати верстах от города, у Исетского озера, в урочище Четырех Братьев, подходящий заброшенный рудник. Шахта глубокая, подтопленная, то что надо. Приказываю, трупы по приезде на место расчленить, облить серной кислотой, останки – сжечь и сбросить в шахту. Неплохо бы устроить обвал – подорвать гранатами. Комиссар Войков подготовил тебе мандат, по нему в аптекарском магазине “Русское Общество” товарищ Мецнер выдаст 12 пудов серной кислоты. Все, Яков Хаимович, действуй!   Из Екатеринбурга не сегодня-завтра придется эвакуироваться, колчаковцы напирают.

Поздно ночью, осторожно переступая через лужи крови в подвальной комнате, к иссеченной пулями стене пробрался один из самых доверенных прислужников Юровского, австриец Рудольф. Усмехнувшись, достал подвешенный на груди на цепочке перстень, и сотворив в воздухе условный знак рукой выцарапал на стене четыре каббалических символа1. Затем рядом написал на стене строфу еврейского масона - поэта Гейне:

Belsazar ward in selbiger Nacht
Von seinen Kenchten umgebracht

что в переводе означает: “В эту самую ночь Валтасар был убит своими холопами”.

Вместо послесловия.

Я хочу Вам сказать:

“Изменили мы долгу и вере”

Но а страху и подлости – нет!

Изменить не смогли

И я знаю, судьба нам за это отмерит

По два метра веревки

И по два аршина земли...

Великомученики – последний император России Николай Второй, государыня императрица Александра, наследник Алексей, княжны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия и их верные слуги канонизированы (прославлены святыми) Русской Зарубежной Православной Церковью в 1981 году, и Русской Православной церковью 14 августа 2000 года.

Дом Ипатьева разрушен по приказу первого секретаря Свердловского обкома Бориса Ельцина в ночь на 28 июля 1977 года. Ныне на месте ритуального убийства царской семьи выстроен православными людьми Храм на Крови.

Смуты, бедствия и разорение продолжаются все годы республиканского светского правления в России, начиная с 1917 года и по сей день.

1.Н.А. Соколов. Убийство царской семьи. 1919-1924 годы. Результаты преемственного судебного расследования. В основе его лежит закон, совесть судьи и требования науки права.

Соколов писал: “Мне выпало на долю производить расследование об убийстве Государя Императора Николая II и его семьи. В пределах права я старался сделать все возможное, чтобы найти истину и соблюсти ее для будущих поколений... Я отнюдь не претендую, что мне известны все факты и через них вся истина. Но до сего времени она мне известна более, чем кому-либо… я старался, как ни соблазнительно ярки порой были мои личные воспоминания пережитого, излагать факты, основываясь исключительно на данных строгого юридического расследования. ”

Н. А Соколов первым обнаружил на стенах полуподвальной комнаты, где убили царскую семью, загадочные кабаллистические знаки. Когда стало известно, что и в эмиграции Николай Алексеевич Соколов продолжает расследование, допрашивает свидетелей и случайных очевидцев, он и сам “внезапно скончался” (т.е. был убит неизвестными) в Сальбри во Франции в 1924 году.

2. Иудейское учение Каббала придает огромное значение знакам, цифрам и символам. Это помогает понять многие события современности. Подписание Ельциным соглашений, разваливших СССР, именно в Беловежской Пуще не случайно. Стоит вспомнить, что окончательное поражение крупнейшему иудейскому царству в истории – Хазарии, было нанесено русско-варяжской дружиной князя Киевской Руси Святослава у стен Белой Вежи (Саркела), каменной крепости постоенной для хазар византийцами. Поражение в Беловежье добило Хазарию, уничтожив ее главную статью дохода. Русские перерезали северное ответвление великого шелкового пути, по которому иудейские купцы поставляли товары из Китая через Белую Вежу и Таматарху (Тмутаракань) к Черному Морю и в Европу. Также была пресечена контролируемая Хазарией работорговля.

Более одиннадцати столетий спустя, мудрые советники привезли пьяницу Ельцина в Беловежье (Беловежскую пущу), оформлять развал Советского Союза (по сути – единого государства русских, малоросов, белорусов, татар, дружественных тюркских и северных народов). Во второй раз в двадцатом веке состоялась великая месть каббалистов России.


Tags: 17 июля
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 59 comments